Охота в России является одним из перспективных секторов
экономики. При разумном подходе, рациональных решениях и сохранении традиций
государство вполне может получить еще один стратегический вектор развития. Быть
может, достойный статуса национального проекта. Так считает биолог-охотовед,
эксперт Комитета Государственной Думы РФ по экологии, природным ресурсам и
охране окружающей среды по вопросам охотхозяйственной деятельности, экологии и
охраны природы, писатель и журналист Валерий Кузенков. Его аргументы в том, что
охотничье хозяйство создает рабочие места, развивает промышленность и туризм,
способствует освоению отдаленных территорий страны, но самое главное –
укрепляет нацию. Об этом он рассказал в интервью Охотпорталу.
Валерий Кузенков родился в 1961 году в городе
Лосино-Петровский Московской области. Выпускник
Кировского сельскохозяйственного института по специальности
«биолог-охотовед». С 1984 по 1989 год служил старшим государственным охотничьим
инспектором в Главном управлении охотничьего хозяйства и заповедников при
Совете Министров РСФСР. Участвовал в создании типовых правил для охотников,
которые были приняты в 1988 году и работали до распада СССР. В 2008
году Валерий Кузенков окончил Литературный институт имени А.М.
Горького. Автор книг «Медвежья злоба», «Про охотников и охотоведов» и «Люди и
волки».
Охотпортал:
Валерий Петрович, вне всяких сомнений, Вам часто задают
подобный вопрос, и все же, поскольку он ключевой, Охотпортал исключением не
станет. Какая ситуация сложилась сегодня в охотничьем хозяйстве России?
Валерий Кузенков:
Об этом неприятно говорить, но ситуация в российском
охотничьем хозяйстве патовая. Многое уничтожено. Была охотхозяйственная отрасль
при Советском Союзе – Главное управление охотничьего хозяйства и заповедников
при Совете Министров РСФСР. Но сейчас ничего подобного нет.
Главохоту выстроили в 1955 году, и она просуществовала
до 1990 года. Мне 6 лет удалось поработать в аппарате министерства старшим
государственным охотничьим инспектором РСФСР. Это работа по борьбе с
браконьерством и написание законодательных актов. Как раз наш отдел занимался в
1986 году созданием правил охоты в РСФСР. В 1988 году они вышли в свет. Тогда
была крепкая законодательная база и выстроенная система работы отрасли. Кроме
того, в стране были школы охотоведения, чего сейчас нет от слова «совсем». По
большому счету остались одни названия.
Сегодня же система государственного управления в области
охотничьего хозяйства утрачена. В 2025 году в Минприроде России реорганизовали
отдельный департамент охоты, создав на его месте департамент охраны,
использования объектов животного мира и развития охотничьего хозяйства с
задачей комплексно решать государственные вопросы сохранения популяций
животных. Что изменилось? Только название, да уволилась половина сотрудников
ранее действующего департамента. А на местах охотничье хозяйство ведут так, как
считают нужным. У нас сегодня появились частные охотничьи хозяйства, есть
общественные охотничьи хозяйства и государственные (так называемые ГЛОХи),
которые выведены из федеральных структур. В Главохоте РСФСР подведомственными
были все заповедные территории, сейчас они отделены от охоты и находятся в
отдельном департаменте.
Сегодня мы, биологи-охотоведы оставшейся советской
школы, грамотные и профессиональные, вынуждены констатировать, что охотничье
хозяйство осталось без должного внимания государства и находится в упадке.
Охотпортал:
Но это не случилось за один день. Должны были быть
предпосылки.
Валерий Кузенков:
Основной фактор стагнации – перестройка, которая
отбросила страну на десятилетия назад по многим позициям. В том числе и в
охотхозяйстве. Серьезный удар пришелся на воспроизводимые природные ресурсы.
Это дикий животный мир. Туда же относятся лесные богатства, туда же относятся
рыбные запасы внутренних водоемов. Про них забыли на длительное время, они
никому не были интересны.
Сегодня российская охота не запрещена законами, не
запрещена Конституцией. Поэтому, безусловно, вопросами развития отрасли нужно
заниматься на государственном уровне. Но ошибка, на мой взгляд, в том, что
охотничье хозяйство было передано в регионы и далеко не всегда ведение
охотхозяйственной деятельности на местах грамотное. Вместо того, чтобы
повсеместно в субъектах Федерации создать отдельные охотничьи департаменты со
штатом профессиональных специалистов, охотхозяйственную деятельность подчинили
региональным ведомствам. Где лесникам, где Минприроды области, где рыбникам. В
Челябинске, например, этими вопросами занималось министерство радиационной
безопасности.
Чтобы разбираться в диком животном мире и в охоте, нужна
профессия. В свое время нас, биологов-охотоведов, готовили на уровне биологов
МГУ и даже сильнее. Что знает биолог МГУ? Он знает все, например, о буром
медведе. Когда он родится, что он ест, когда у него гон и так далее. Что знает
биолог-охотовед? Он все знает об этом буром медведе, так же как биолог МГУ, но
еще он знает, как добыть этого бурого медведя и как создать вокруг добычи
медведя инфраструктуру и рабочие места: таксидермические студии, наладить
обработку трофеев, запустить туризм внешний и внутренний. Он знает, как создать
экосистему, чтобы популяция медведя не уменьшалась, но и не выходила за рамки
дозволенного. Он знает ценность медведя для фармацевтики, для экономики, для
других сфер. Например, охота на медведя поддерживает кровное российское
охотничье собаководство. Чтобы медведя добыть, нужны собаки, а у нас с вами
русско-европейская лайка, западно-сибирская лайка, та же восточно-сибирская
лайка. Также для охоты есть русский спаниель, русская гончая русская борзая и
так далее. Слово «русская» – кругом.
Биологов-охотоведов готовили самым серьезным образом, но
потом кадровая политика была бита, престиж профессии упал, желание быть
охотоведами у молодых исчезло.
Охотпортал:
Чем опасна ситуация?
Валерий Кузенков:
Здоровая природа – это здоровая нация. Все мы вышли из
природы и туда уйдем. Опасность в том, что под удар попал стратегический запас
страны – дикий животный мир, которым нужно уметь грамотно распорядиться. Это
системой необходимо грамотно управлять и поддерживать ее.
К чему ведет поверхностный подход в управлении таким
ресурсом? Мы потеряем некоторые виды диких животных. Мы их уже теряли во время
Великой Отечественной войны, после войны был перебит лось. Был перебит бобр,
был перебит соболь в том или ином количестве, оставались маленькие, так
сказать, вкрапления, и потом охотоведы СССР все это восстановили. Мы уже
потеряли русскую норку из-за неграмотного завоза американской норки в СССР. Мы
теряем диких животных как виды. Мы русскую выхухоль потеряем. То есть мы потеряем
отдельные виды диких животных, которые предоставляют одинаковую ценность. Что
тигр, что крот.
Из-за отсутствия грамотного регулирования в
охотхозяйстве и стратегического взгляда у нас расплодилось огромное количество
хищников. Они поедают оленей, косуль, лосей, сокращая поголовье полезных диких
животных, которые могли бы стать добычей человека и попасть к нам на стол.
Кроме того, хищные животные – это заразные болезни. Это
бешенство, бруцеллез, чесотка, чума плотоядных. Можно, конечно, попытаться
прикрыться и сказать, что это болезни мышевидных. Но многие хищники являются
переносчиками заболеваний. И серьезными переносчиками, потому что их много и
они мигрируют на большие расстояния. Возьмите сегодня шакалов.
Многие из хищников стали выходить в поселки, деревни,
города и даже нападать на людей.
Охотпортал:
Разве природа сама себя не может «отрегулировать»?
Валерий Кузенков:
В 2010 году я был экспертом Первого Международного
форума по проблемам, связанным с сохранением тигра на Земле, который
организовало Русское географическое общество. И уже тогда призвал определиться,
какое количество тигров на Дальнем Востоке нам надо. Потому что есть понятие
«экологическая емкость охотничьих угодий». В СССР в 1984–1989 годах я 6 лет
курировал тигриные вопросы по линии Главохоты РСФСР, мы держали на Дальнем
Востоке примерно 450 тигров. 20 разрешений официально давало государство на
добычу амурских тигров и 20 – на добычу белых медведей. Причем из природы
изымали тех, которые нападали на людей, на домашний скот, наносили ущерб.
(примечание редакции):
В 2025 году выдано разрешение на добычу
одной особи белого медведя, отстрел тигров запрещен, поскольку это
краснокнижное животное. Разрешение на отстрел тигра, который также занесен в
Красную книгу, выдается в случае угрозы животного для человека.
Сегодня тайга другая, кабаны передохли, а это основной
запас еды для тигров. Тигр, конечно, берет изюбря, косулю. Но это сложнее, чем
взять кабана. И тигров сегодня, по учетам, 750 голов. Это, да, отлично. Но
начался конфликт: человек – зверь. Уже убит человек, уже дети боятся ходить в
школу и прочее. Надо определиться, что делать с этими тиграми. Или их отловить,
или добыть.
Проблема возникает с шакалом. Шакал с юга дошел до
Архангельской области. Охотовед мне прислал фотографию добытого шакала в
Пензенской области. Шакал в Ярославской области, шакал в Вологодской области.
Это дикие звери, поедающие зайцев, косулят, кабанят, лосят. Поведение
инвазивного вида нарушает экосистему и природный баланс территорий, что
приведет к очень печальным последствиям и для человека.
Природа сама себя отрегулирует. Для этого требуется
время. Охота – это хоть и маленькое, но необходимое звено в работе с диким
животным миром.
Охотпортал:
Но быть охотником становится все затратнее. В этом
году существенно повысили цены на лицензии. Ваша оценка и прогноз на этот
счет.
Валерий Кузенков:
Нужна доходность. Вот ответ на вопрос. Чтобы была
доходность, давайте увеличим цены на разрешения (лицензии). Увеличили.
Лось стоит полторы тысячи рублей, а будет – примерно 7 тысяч. Почему
так происходит? Потому что денег на охотхозяйство нет – оно убыточно.
А деньги нужны. Но только такой подход не деньги привлечет, а увеличит число
браконьеров.
Хотя люди на самом-то деле готовы и 7 тысяч заплатить за
лося. Но вот бюрократия и барьеры, которые мы получили из-за нее,
обескровливают отрасль. Сегодня на 30 дней выдают разрешение. И вот
пример: человек ушел в тайгу на промысел на полгода. При этом разрешение
на того же лося ему выдано на 30 дней. А если через месяц человек ничего
не добыл, он, что, должен вернуться в город, переписать документы и
перезаплатить?
Браконьерство уже захлестнуло страну, и оно увеличится
при ужесточении бюрократии. Еще пример. На Камчатке охотники, ездящие на
северных оленях по тундрам Пенжинского района, будут переписывать лицензию
каждый месяц?
Очередной пример. Экзамены для желающих получить
охотбилет. Вопросы в них вроде таких: рыжая полевка является охотничьим видом
или не является? Кто будет охотиться на рыжую полевку? Это мышь. Или
вопрос по срокам охоты на европейского муфлона. В России нет европейского
муфлона. Муфлон у нас есть только в Северной Осетии, и там всего к добыче
около 15 голов. Зачем людям, сдающим охотминимум на Камчатке, знать про
этого муфлона?
На мой взгляд, сегодня надо начать с чистого листа
воссоздавать отрасль и дойти до каждой тонкости, проработать ее, разбираясь
досконально и сделать такие регламенты и законы, чтобы они реально работали. А
не так, что мы сделали электронные охотничьи билеты, а о том, что человек без
интернета на охоте не покажет свой билет инспектору, не подумали. Как не
подумали и о том, что этот билет инспектор в регионе не проверит, так как у
него нет доступа в федеральный реестр и до сих пор нет федерального реестра.
Так что пока ситуация напоминает частный вольер, в
котором некоторым «охотникам» автономно хорошо, и олени с кабанами у них есть,
и они могут их добывать, а вокруг вольера бегает, так сказать, простое
население и щелкает зубами, как волки.
Охотпортал:
С чистого листа надо начинать с кем-то. Нужен ресурс,
качественное образование. Ведь, кроме Кузенкова, должны быть люди, которые
смогут проработать и создать законодательную базу, внедрить, запустить и
поставить на рельсы, проконтролировать.
Валерий Кузенков:
В том числе поэтому я ушел преподавать. Меня
пригласили в колледж Университета Вернадского в Балашихе. Преподаю на 2–3-х
курсах. И мне приятно. Сидят эти дети, и я им рассказываю, каким
был охотником. Огромное количество знаний, огромный опыт и его надо передавать.
Меня же носило от Амура до Туркестана.
Я в Туркмении проработал 11 лет. 20 лет – в Киргизии
и Таджикистане. Я подымался на пятитысячники. Был воротилой
трофейного бизнеса охотничьего. Плавал по Татарскому проливу, тонул
в Охотском море. Меня поносило. Был и в Америке,
и в Африке, и в Испании, и в Польше. Почетный
член сафари-клуба Польши. Я сто раз был на Камчатке. Был
в Казахстане. И я не дурака валял, я все время учился.
Я учусь охотоведению и сегодня, потому что меняется законодательная
база. И весь свой опыт сейчас передаю этим детям.
А вообще, уровень Кузенкова – это с десяток человек на Россию. Причем это люди, сидящие в регионах, мои друзья. Грамотные специалисты. Им за 60, они все знают о конкретной области, живут этим и учатся постоянно.
Источник: Личный архив Валерия Кузенкова
Охотпортал:
Валерий Петрович, те инновации, которые доступны
сейчас охотнику, – тепловизоры, приборы ночного видения, снаряжение,
оружие – какие возможности дают технические средства современному
охотнику?
Валерий Кузенков:
Хорошее нарезное оружие – это правильно.
Оптические прицелы – это правильно. Хорошие высокопроходимые
машины – правильно. Главное, чтобы все это использовалось этично по
отношению к природе. Настоящий охотник пришел, сел, включил тепловизор, видит:
ходит кабанчик. Выбрал аккуратно, раз ему пулю, положил куда надо. Я за
использование инноваций, хотя мое первое ружье – дедов гладкоствол. А дома до
сих пор храню кавалерийский охотничий карабин 1946 года изготовления, купленный
мною на Тульском оружейном заводе в 1987 году. Храню как память.
Охотпортал:
Про охотников. Вот какие они сегодня? Какие у них
ценности?
Валерий Кузенков:
Давайте возьмем цифру. По документам, федеральному
реестру, 5 миллионов охотников в России. По экспертной оценке,
на охоту ходит около 2 миллионов человек. Остальные просто имеют билеты
«на всякий случай».
Теперь по возрасту. Сегодня охотники – это
люди в основном от 30 лет. Так вот, последние охотники, имеющие
высокие нравственные ценности, – оставшиеся со времен СССР.
Но сегодня их задавили так, что они начали сдавать оружие
и уходят из охоты. Почему? Во-первых, медицинские справки дорогие,
анализы для оформления документов иногда сдать просто нереально, особенно если
ты живешь на отдаленных территориях.
Сегодня основной охотник – это потребитель. Основная масса охотников – это не сообщество, это толпа потребителей. Все хотят стрелять лосей и, желательно, бесплатно. Но, думаю, это тоже пройдет.
Источник: Личный архив Валерия Кузенкова
Охотпортал:
На чем сейчас фокус держите, куда движетесь? Сфера ваших интересов сегодня – она какая?
Валерий Кузенков:
Жить. Преподавать. Охотиться. До конца зимы идут
загонные охоты на лисиц и зайцев. Друзья, товарищи, анекдоты, шутки,
разговоры. Вот. И экологически чистое мясо, которое прекрасно готовит
моя жена.
Я люблю Родину. Живу всю жизнь в России.
И тут кости моих предков.
Повторюсь, был в Америке, в Германии, в Австрии, в Польше. В Африке был, в стране Намибии несколько раз. Мне там нравится. Но я не могу без России. Я с ней связан. Я русский человек, и я имею право высказать свое мнение по вопросам охотничьего хозяйства, потому что я 40 с лишним лет в системе. И меня в этой системе каждая собака знает охотничья. Если можно так сказать. Но, думаю, важно понимать, что какие бы времена ни наступали, гаджеты – не гаджеты или смена поколений, охота – это база, это то, что генетически в нас заложено. Мужик прежде всего должен быть добытчиком. У него это внутри. А русский человек – охотник по жизни, добытчик. Так что будем жить и охотиться.
